Пребывание пап в Авиньоне печально отражалось и на папских делах в Италии. Отдельные могущественные феодалы и небольшие республики рвали на части Папскую область и присоединяли к себе все, что плохо лежало в "покинутой своим господином" стране. Внутри города Рима не прекращалась борьба за власть между отдельными военно-феодальными группами, разорявшая городскую ремесленную массу. Приток странников и авантюристов, вокруг которых кормилась в Риме масса деклассированных элементов, приостановился ввиду отъезда папы в Авиньон. Это било по тем же несостоятельным слоям римского населения.

Наряду с этим в широких кругах римского населения распространялись произведения Данте и Петрарки, обличавшие авиньонских пап и призывавшие к восстановлению былого величия Рима. В полных гнева выражениях Петрарка разоблачал вечно пьянствовавшего папу Бенедикта XII (1335- 1342), не желавшего выехать из Авиньона, где под крылышком французского короля можно было спокойно тянуть "рюмку за рюмкой", не заботясь ни о чем, и не слышать голоса волнующегося Рима. Но если Бенедикт XII заслуживал лишь презрения, то Климент VI вызывал возмущение, и Петрарка в "Письмах без адреса" клеймил того "циника", который любовь к церкви заменил любовью к "эпи" (эпикурейству), возненавидел жизнь в скучном Латеране и чувствует себя уютно в веселом Авиньоне, где раздаются песни любви его "племянницы" Сессии Сирамис. Будущий папа, предсказывает Петрарка, будет последовательнее своих двух предшественников и перенесет свою резиденцию из Авиньона в Багдад. Следующий папа, Иннокентий VI (1352-1362), обвинил Петрарку в колдовстве за то, что тот часто цитировал латинского поэта Виргилия. Петрарка вынужден был бежать из Южной Франции.

Своеобразной формой протеста против тяжелого состояния Рима, в частности против хозяйничавшего в нем дворянства, явилось выступление в 1347 г. римского трибуна Кола ди Риенцо, встреченное с радостью Петраркой. Кола ди Риенцо, выдающийся оратор, призывал к обузданию феодалов вооруженной силой, к отстранению их от городских должностей и принятию суровых мер против виновников постоянных распрей в городе. Его призывы находили отклик в массах населения Вечного города, и с 1340 г. он стал пользоваться большой популярностью. Когда папой был избран Климент VI, то городской совет отправил к нему делегацию во главе с Кола ди Риенцо, чтобы просить папу посетить Рим. Климент дал неопределенное обещание и назначил Кола ди Риенцо римским нотариусом. В 1347 г. Риенцо захватил Капитолийский дворец (резиденцию сената) и был провозглашен трибуном Рима. Он отнимал крепости, замки и вооружение у феодалов, обложил их тяжелыми налогами, обязал охранять дороги и снабжать Рим продовольствием. Вскоре Кола издал приказ об отмене сеньората: "папа и церковь - единственные сеньоры на территории Римской области". Отменены были все гербы, за исключением гербов папы и города Рима. Хотя Кола ди Риенцо делал как будто все в угоду папе, последний, однако, был недоволен ходом событий. Против трибуна единым фронтом выступили дворянство и духовенство - по указанию самого папы, проводившего лицемерную, коварную политику. Он был не прочь руками Риенцо обуздать политические и социальные притязания феодалов, но боялся мероприятий и лозунгов трибуна, мечтавшего о создании большого демократического союза из отдельных частей Италии. Это настолько испугало Климента VI, что в октябре 1347 г. он писал своему представителю в Рим: "Посмотри, не найдешь ли ты повода для обвинения Николая (Риенцо) в ереси или покровительстве еретикам; в таком случае не упусти возможность повести процесс против него: глупый не исправляется словами, а укрощается розгами и бичами". Климент VI использовал первые вооруженные выступления феодалов и 3 декабря 1347 г. опубликовал буллу "Quamvis de universe", в которой говорилось: "Николай Риенцо-предтеча антихриста, сын дьявола, враг справедливости, чудовищный зверь... не давайте ему ни помощи, ни расположения, да исторгнется он из вашей среды, как паршивая овца, могущая заразить все стадо, ибо его злоба ползет, как змея, жалит, как скорпион, заражает, как яд". Булла возымела свое действие, тем более что Кола ди Риенцо начал терять свою популярность в народе в тот момент, когда феодалы, подстрекаемые папским легатом, все более энергично стали выступать против трибуна. Кола ди Риенцо тайком бежал в Неаполь; заочно его дважды судили по обвинению в ереси. В 1348 г. он очутился в Абруццах, где, как он сам писал, жил жизнью отшельников, "нищих духом, мертвых для мира, ищущих пустыни". Но папа не забывал про Риенцо: папские шпионы напомнили Клименту VI о близком юбилейном 1350 годе и писали, что необходимо принять все меры к тому, чтобы "зачумленный не явился в Рим". Между тем, ведя долгие беседы со спиритуалами и иоахимитами (приверженцами Иоахима Флорского), вынужденными, как и он, искать убежища от преследований папской церкви, Кола ди Риенцо все больше проникался мыслью, что его ждет великая миссия и что ему не следует прозябать в уединении в Абруццах. В середине июля 1350 г. он появился в Праге под чужим именем и просил аудиенции у императора Карла IV, чтобы уговорить его оказать помощь римскому народу против дворянства и духовенства. Но "поповский" император увидел в поведении Риенцо "значительные семена ереси", и Кола был арестован. Из тюрьмы он писал Карлу IV, что в Авиньоне "рады его аресту больше, чем если бы забрали в плен кучу турок и арабов", но рады только папские чиновники и разбойники, "люди из народа, купцы, крестьяне и прочие, которые хотят в поте лица есть свой хлеб, одобряют и любят меня, они надеются, что опять после тьмы будет свет". В марте 1352 г. Карл отправил узника в Авиньон. "Император подарил его папе,- воскликнул Петрарка,- я не смею назвать настоящим словом эту недостойную сделку... Он мог пасть со славою в Капитолии; он предпочел позор - быть арестантом императора и папы. Его осуждение будет для него почетной наградой в глазах потомства".

Преемник умершего вскоре Климента VI Иннокентий VI (1352-1362) решил использовать популярность, которой Риенцо обладал в широких слоях общества, назначил его "сенатором" и отправил в Рим, дав ему "в помощь" кардинала-воина Альборноса с большим наемным войском для присоединения к Папской области ряда отпавших от нее итальянских городов. Кола ди Риенцо, который ввел тяжелые налоги и не понял опасности, грозившей ему от его "помощника" Альборноса, был убит в 1354 г. за свою тягу к "тирании", а Альборнос свыше 10 лет устанавливал "порядок" на территории папского государства обычными для кардинала-солдата средствами. Гнев народный разразился в полную силу, как только умер Альборнос. Во многих местностях вспыхнули народные волнения, направленные против жестокого папского режима, олицетворением которого являлся Альборнос. Этим воспользовались мелкие и крупные тираны в соседних с Папской областью городах-государствах. Медичи во Флоренции, Бентивольи в Болонье, Сфорца в Милане, Эсте в Ферраре и Больони в Перуджии начали "освобождать" отдельные части папского государства от папской зависимости и присоединять их к своим владениям. Особенно энергично выступала Флоренция, которая присоединила восставшие против Рима города Витербо и Нарни. В таком же положении оказались вскоре Анкона, Равенна и Сюзето. Папской области угрожала опасность оказаться растерзанной своими соседями. В Рим поспешил император Карл IV, чтобы урвать свою долю за счет папы, хотя он и оставался по-прежнему "поповским королем". Однако этот лицемерно монашествовавший император был ненавистен римлянам за его чрезмерные, даже по тем временам, денежные аппетиты, которые удовлетворялись беспощадным высасыванием денег из населения. Карл вынужден был вернуться восвояси с лишь наполовину наполненным денежным мешком. Рим же больше и больше беднел и готов был стать в резкую оппозицию по отношению к авиньонскому папе, так что францисканец Педро Арагонский предрекал близкий раскол церкви и одновременное правление двух пап. Некоторые требовали борьбы с крайней распущенностью нравов, в которой многие усматривали признаки приближающегося страшного бедствия. Петрарка особенно настойчиво звал папу из Авиньона в Рим, и временный приезд в Вечный город папы Урбана V (1362-1370) вызвал большой подъем, сменившийся, однако, не меньшим разочарованием, когда папа вскоре покинул Италию.

Григорий XI (1370-1378), последний авиньонский папа, под страхом потери своих итальянских владений должен был наконец перекочевать в Рим после того, как началась война с Флоренцией, сумевшей ловко сыграть на национальных чувствах, провозгласив борьбу против чужеземного французского ига. Анафемы, сыпавшиеся на голову Флоренции, мало помогали. Григорий XI еще из Авиньона двинул наемную бретонскую банду во главе с бандитом-кардиналом Робертом из Женевы (будущий антипапа Климент VII). Роберт в сопровождении бретонцев появился в столице мира, "зажегшей 18 тыс. светильников в своих соборах" в честь "национального папы". Этот "национальный" папа, однако, очень мало думал о переезде в Рим: он любил "свой" Авиньон и "своих" кардиналов, предпочитал французский язык итальянскому, который он с трудом даже понимал, и предпочитал жить на широкую ногу в Авиньоне, чем "бедствовать" в полуразрушенном Риме с его впавшим в нищету населением, острой борьбой различных политических группировок и ночными грабежами. В сентябре 1377 г. кардинал Роберт совершил ужасную резню в Чезене, поднявшей патриотическое знамя против "проклятого авиньонского флага". Эта кровавая баня, связанная с именем Григория XI и Роберта Женевского, увековечена флорентийским поэтом Франко Сакетти в известной канцоне "Папа - губитель мира".

После покорения Чезены от Флоренции отпал ряд городов, и Григорий потребовал от Флоренции безусловной сдачи на милость покорителя. Флоренция отказалась ввести у себя инквизицию и не хотела выдать "еретиков" и вернуть церкви отнятые у нее земли. Война возобновилась, и в разгаре ее умер Григорий XI.

Незадолго до смерти Григорий XI выступил с резким осуждением политики Англии, где не только землевладельческий и торговый элемент, но и духовенство выражало негодование по адресу "французского папства" и неимоверных денежных взысканий, которые итальянские ставленники папы требовали от английского населения и даже от духовенства. Это недовольство Григорий XI подвел под ересь, тем более что в книгах Виклифа доказывалось, что всякий, совершивший "смертный" грех, теряет "божью милость" и что это положение должно распространяться и на папу и его прислужников. Мало того, Виклиф отрицал за церковью право владения собственностью, требовал подчинения церкви в мирских делах гражданской юрисдикции и утверждал, что верховным судьей человеческой совести является не папа, а бог. Григорий XI нашел в учении Виклифа 18 еретических "положений", осудил его в пяти буллах и потребовал ареста еретика. Однако Оксфордский университет отказался арестовать Виклифа, заявил, что в его книгах и проповедях нет ничего еретического, за исключением лишь формы, могущей давать повод к жалобам папы, и ограничился пожеланием, чтобы Виклиф не выступал более публично на щекотливые темы. Это было крупным поражением папства.

В 1378 г. умер Григорий XI, и после 75-летнего перерыва в Риме состоялись выборы нового папы. Народные массы столицы ждали улучшения своего положения от окончательного возвращения в Рим папы и требовали, чтобы кардиналы непременно избрали итальянца, если нет возможности найти подходящего римского кардинала. Так как прибывшие на выборы 16 кардиналов насчитывали 11 французов, 4 итальянцев и 1 испанца, то у жителей столицы мало было надежды, что в папы будет проведен итальянец, и они с угрозами по адресу кардиналов выкрикивали имена итальянских кардиналов. Избран был итальянец Урбан VI (1378-1389).

Урбан оказался самодуром, вызвавшим общее недовольство. Недоволен им был и французский король, которому нужен был в Риме исполнитель его воли. Недовольна была и кардинальская коллегия, привыкшая управлять папой, а не подчиняться его капризам. Коллегия давно уже сложилась в самодовлеющую бюрократию, преследовавшую свои интересы, которые она ставила выше "мимолетных и личных" интересов отдельного папы.

Опираясь на поддержку французского короля Карла V, часть кардинальской коллегии избрала папой под именем Климента VII в небольшом городе Фокли бандита Роберта Женевского (1378-1394). Тем самым было создано двоепапство, продолжавшееся почти 40 лет - с 1378 по 1417 г.- и известное в истории под названием Великого раскола.

Провозглашение в Авиньоне нового папы, конкурирующего с римским папой Урбаном VI, прежде всего отразилось крайне тяжело на Папской области. Бретонские и французские солдаты, которые были направлены в Рим еще папой Григорием XI, не хотели признавать Урбана VI и именем Климента VII заняли часть города, а отдельные небольшие отряды направились в Тоскану, чтобы силою заставить многочисленные местечки перейти на сторону Климента VII. Префект Рима, не желая иметь "под боком" повелителя и предпочитая далекого французского папу близкому римскому, превратился в какого-то независимого сатрапа, грабил население Тосканы и наполнил тюрьмы сторонниками Урбана VI. С помощью бретонских солдат он занял Витербо и принудил его подчиниться Клименту VII. В то же время подвергались опустошению ближайшие к Риму местности, так что летописец констатирует повсеместный голод: "В Витербо цена на хлеб поднялась до 74 ливров, то есть в 5-6 раз".

Одновременно с римским префектом совершал налеты на города и деревни Папской области крупный землевладелец Гонорий Каэтани, один из наиболее рьяных инициаторов избрания в папы Роберта Женевского.

Урбан VI, сидевший в Риме, лишь наполовину покорном ему, был совершенно беспомощен и не знал, как бороться с многочисленными врагами. Прежде всего, у него не было денег. В Авиньоне к Клименту VII поступали средства от церкви Франции, Кастилии, Арагона, Неаполя и Шотландии; к Урбану же VI приток денег был ничтожен, тем более что, нуждаясь в союзниках для борьбы с Климентом VII, он не мог особенно сильно нажимать при добывании денег на оставшиеся ему верными церкви, которые ограничивались лишь посылкой денег на одни военные нужды папы.

Неудивительно, что после смерти Урбана в 1389 г. папская касса была пуста, о чем публично возвестил его преемник Бонифаций IX, когда он обратился за ссудой в 3 тыс. флоринов к сиенскому представителю банкирского дома в Лукке. Финансовый кредит папства настолько пал, что пришлось заложить оставшиеся после смерти Урбана VI драгоценности. Бонифаций IX (1389-1404) пополнял папскую кассу частыми юбилейными сборами, приносившими большой доход папству, а также усиленной продажей бенефициев и введением так называемых постоянных аннат, то есть взиманием епископского дохода не только за первый год службы на новом месте, но и за ряд лет - "вечно".

На "нищего" Урбана VI резко нападали даже кардиналы, которые, по-видимому, собирались устранить его и избрать еще при его жизни нового папу. Однако Урбану стало известно об этом кардинальском плане, и он арестовал семь кардиналов, которых захватил с собою, когда бежал из Рима в Геную. По дороге он велел зашить в мешки пять кардиналов и выбросить в море, что и было сделано. Целыми годами Рим оставался без папы, так как ни один папа не решался появиться в "столице мира". В эти годы Рим видел опять в своих стенах, как феодальные роды (Колонна, Орсини, Савелли, Конти), попеременно захватывая власть, грабили мирное население и убивали своих соперников. Когда они терпели поражение, они, как и папа, неоднократно обращались к неаполитанскому королю за помощью. Фактически Рим в эти годы более управлялся Неаполем, чем папой. В провинциальных городах Папской области происходила ожесточенная борьба между землевладельческой аристократией и плебейской партией. Во многих местах враждебные стороны имели одинаковые шансы на победу. Это обычно приводило к переходу власти в руки пришлого "счастливого солдата", кондотьера, который становился на какое-то время диктатором и превращал область или просто городок в свое миниатюрное государство. Иногда временный кондотьер настолько усиливался, что основывал "династию", которая рано или поздно свергалась противниками. Повсеместная гражданская война довела Папскую область до нищеты и голода. Летописцы Кампи и Блондус говорят об опустевших местечках папского государства, об исчезновении всего крестьянского имущества в ряде опустевших местностей, о заброшенных земельных участках мелкого дворянства, о сгоревших лесах и о других "печальных следах" этих событий. В общем, Папская область в эти годы распалась на отдельные коммуны, которые получили разную форму правления: одни имели во главе "тирана", другие были как бы республиками, третьи покупали свою свободу у папы и превращались в "свободных данников" Бонифация IX. Так, маленькая Читта-ди-Кастелло за ежегодный взнос в 1 тыс. золотых флоринов сделалась автономной коммуной на 10 лет. Фермо и Асколи за 2 тыс. флоринов купили городские вольности и превратились в "коммуны". Болонья, достигшая свободы путем острой борьбы, все же чувствовала себя неуверенной в своей победе и закрепила ее за 5 тыс. флоринов на срок в 25 лет. С некоторыми из городов по истечении "срока свободы" договор возобновлялся к обоюдному удовлетворению.

Во время гражданской войны ощутимо пострадало и духовенство Папской области: отдельные феодалы, городские власти, тираны и кондотьеры конфисковали у монастырей и церквей их движимое и недвижимое имущество. Особенно обильные конфискации имели место в Витербо, Тосканеле, Терни и Амелии. Некоторые монастыри были совершенно разорены; другие, наоборот, занимались спекуляцией и богатели за счет своих же "братьев по религиозной работе". Сами папы вынуждены были оплачивать "труд" кондотьеров. Для этого они, одновременно с повышением налогов, нередко конфисковали монастырские и церковные земли, не желая уменьшать своего собственного земельного фонда. Так, Бонифаций IX отдал могущественной римской семье Аннибальдески в "вечный лен" роскошный замок, принадлежавший монастырю св. Павла. Еще щедрее в этом отношении оказался Иоанн XXIII, который фактически покупал себе сторонников среди феодальной знати за счет земельного фонда как монастырей и церквей, так и тех светских лиц, в услугах которых он в данный момент не нуждался. Произошло значительное перемещение земельных владений в пределах папского государства. Появились богатые кондотьеры, зачастую авантюристы-иностранцы; усилились некоторые старые и новые роды, разрослись отдельные знатные семьи. Сильно пострадали те полугородские-полудеревенские элементы, которых было так много в XV в. в Северной Италии.

III

За папский престол боролись двое пап, проклинавших друг друга. Какой же папа является "наместником бога"? Ряд стран, связанных с Францией, группировался вокруг Климента VII (1378-1394), а англосаксонские и немецкие князья считали "своим" папой Урбана VI. Народы же должны были признавать папой того, кто им навязывался главой государства. Часть "христианского мира" считала первого папу антихристом и опаснейшим еретиком, в то время как другая половина мира точно так же относилась ко второму. Духовенство внутри каждой страны было тоже не всегда единодушно и, невзирая на распоряжения свыше, раскалывалось по вопросу об истинном папе.

Религиозный кризис, переживавшийся Западной Европой, нашел свое отражение и в литературе того времени. Петрарка в своих известных "Письмах без адреса" бичует острой сатирой развратные нравы папской столицы. Даже Генрих Лангенштейн оплакивает "наше время, когда осуществляется плач Иеремии". Ему вторит канонист Иоанн из Леньяно, доказывавший законность прав Урбана VI и "с ужасом" вспоминавший об антипапе Клименте VII. Летописец монастыря Сен-Дени ссылается на появление кометы, предсказывавшей скорое пленение одного папы в Авиньоне и изгнание другого из Рима. Джованни делла Делле впадает в полное уныние: ложно, по его мнению, утверждение, будто свет идет к обновлению, в действительности он быстрыми шагами идет к гибели. Пражский архиепископ Иоанн Иензенштейн шлет, что ни день, умоляющие письма Урбану VI, указывая ему, что кругом все рушится и все живое умирает.

Особенное впечатление производили выступления Николая из Климанжа (1363-1437), профессора Парижского университета. Широкими мазками набросал он картину разложения нравов духовенства, разврат, в котором оно погрязло. Заключительные главы известной книги Николая "О разложении церкви" гласили: "Происхождение раскола, корни схизмы и всех неурядиц - это деньги". Многие предсказывали близкую гибель мира; 1393 год почему-то особенно часто упоминается в этих произведениях. Одновременно наблюдалось развитие ересей, в первую очередь вальденской. Вальденсы - последователи лионского купца Пьера Вальдо, который в 1176 г. основал общину "совершенных"-секту, выступавшую против папства, права духовенства на собственность, отрицавшую ряд церковных догматов и таинств. Движение вальденсов, собравшее вокруг себя в основном крестьян и ремесленников, распространилось затем в Северной Италии, Германии, Чехии, Испании; жестоко преследовалось церковью. Юго-западная и прирейнская части Германии кишели вальденсами; немало их было в Австрии, Чехии, Силезии и даже в Пруссии. Всюду слышались призывы к расправе с ненавистными представителями церкви. Монах-инквизитор Петр из Мюнхена едва не был арестован в 1390 г. в Пассау и спасся лишь благодаря вмешательству светской власти. Майнцская летопись под 1401 г. с грустью констатирует, что лозунгом дня стали слова: "Будем избивать попов!"

Глубокий религиозный кризис этого времени порождался социальными сдвигами, происходившими в недрах разлагавшегося феодального общества. Социальное недовольство переплеталось с еретическим движением. Точнее, еретические движения были одной из форм проявления этого недовольства и социального протеста. Имущие классы испугавшись глубокого социального брожения, задумывались над вопросом, как бороться с расколом внутри церкви. Говорили о необходимости установления единства церкви, уничтожения двоепапства.

В течение тысячелетия папы утверждали, что никто не может судить папу и что папа выше всякого судилища. Это тысячелетнее учение закрывало путь к выходу из тупика, в котором очутилась церковь. И потому из рядов умеренных еретиков раздалось требование о созыве собора, долженствовавшего положить конец двоепапству. Этому голосу внял и Парижский университет. Созыв собора стал популярным лозунгом даже среди значительной части духовенства. От еретиков он почти незаметно перешел к "искренне верующим", и даже среди приближенных Урбана VI говорилось не без сочувствия о созыве собора. Можно думать, что те пять кардиналов, которые были зашиты в мешки Урбаном VI и по дороге в Геную были им брошены в море, имели отношение к сторонникам созыва собора, и папа именно потому так жестоко реагировал на "заговор" против него. Ни Урбан VI, ни французский папа Климент VII не хотели отказаться от папства. И даже смерть обоих этих пап не могла привести к избранию единого главы христианского мира. Снова Рим и Авиньон, независимо друг от друга и враждебно настроенные один к другому, провели выборы и избрали новых пап: в Риме-итальянцев Бонифация IX (1389-1404), а после него- Иннокентия VII (1404-1406) и Григория XII (1406-1415). Последнего в 1409 г. Пизанский церковный собор объявил низложенным, но Григорий сложил свои полномочия лишь в 1415г. перед Констанцским собором. В это же время в Авиньоне вступали один за другим на папский престол французские ставленники: избранный после смерти Климента VII в 1394 г. Бенедикт XIII, которого одновременно с римским папой Григорием XII сместил Пизанский собор в 1409 г., а вторично низложил Констанцский собор в 1417г.

Подобно прежним, новые папы отказывались сложить свой сан, жалуясь в то же время, что двоепапство уменьшает папские доходы и что половинное поступление заставляет их увеличивать тяжесть налогов.

Во многих местах Европы народные массы с возмущением говорили о соперничавших в жадности двух папах, и нередки бывали случаи отказа платить традиционные повинности. Во Франции, Кастилии и Наварре все больше и чаще настаивали на прекращении двоепапства, причем во Франции заявляли, что церковь должна носить такой же характер, какой она имеет в Англии, то есть стать национальной церковью, и должны быть прекращены всякие платежи папам. Галликанизм и англиканизм готовы были позволить папе "пасти" паству, стричь же ее хотели сами короли, деля свои доходы с представителями национальной церкви.

Национальная церковь отвергала идею двоепапства и требовала единого папу с тем большей настойчивостью, чем меньше логики было в этом требовании, ибо национальная церковь ведь должна была бы говорить о "национальном" папе, а никак не о едином. Это противоречие находило свое разрешение в идее всеобщего собора, где "свободно" будут представлены все "национальные" церкви. Эта идея находила своих сторонников в различных кругах; за нее высказывались даже обе кардинальские коллегии - римская и авиньонская, с одной стороны, потому, что они материально страдали от раскола и вынужденного дележа доходов на две части, а с другой - потому, что видели неизбежность устранения двоепапства и предпочитали сами провести эту операцию, нежели предоставить ее выполнение светским владыкам. В таких условиях по инициативе значительной части кардиналов был созван собор в Пизе в 1409 г. Собор особенно горячо приветствовали Парижский и Болонский университеты.

Оба папы - Бенедикт XIII и Григорий XII - заранее прокляли тех, кто явится на собор, и еще до его открытия отрицали за ним право судить пап. Однако авторитет обоих соперничавших между собою пап был ничтожен и в Пизу съехалось свыше 600 человек.

Пизанский собор 1409 г. часто называют кардинальским, и ортодоксальные католики считают его противозаконным, так как одному лишь папе принадлежит право созыва соборов. Однако еще с конца XIV в. стало крепнуть мнение, что "ниспосланный богом раскол" является назидательным уроком, свидетельствующим о том, что зло существует для того, чтобы из него извлекали пользу. Раскол должен убедить всех, что высшей церковной инстанцией является всеобщий собор: "если бы Христос и не поставил во главе церкви римского епископа, то вселенский собор мог бы его поставить", и если кардиналы избирают папу, не отвечающего истинным интересам церкви, последняя имеет право пересмотреть решение своих эмиссаров, оказавшихся не на высоте своего положения. Обычное возражение, делавшееся против "всемогущества" соборов, сводилось к тому, что никто, помимо папы, не может их созывать, и, следовательно, попытка созыва собора кардиналами или императором является беззаконной. Сторонники "соборного движения" объявляли это возражение, по сути дела, неправильным. К законам надо подходить с аристотелевской снисходительностью, говорили они, помнить, что из понятия "вселенский собор" не вытекает, что он непременно созывается папой. Аристотелевская снисходительность была подхвачена в качестве удобного выхода из тупика, и немецкий ученый Конрад Гельнгаузен, пользуясь этим аргументом, уподоблял папство чиновничеству, считая вполне возможным смещать "несправляющихся со своей обязанностью пап-чиновников". Идея эта - не в столь примитивной форме - была выражена ректором Парижского университета Жаном Жерсоном в 1404 г. в Тарасконе в присутствии папы Бенедикта XIII. "Мир - таков высший закон церкви,- заявил Жерсон,- и лучшим средством, чтобы мир мог восторжествовать, является созыв собора".

Пизанский собор начал свою деятельность низложением обоих пап и воспретил верующим им повиноваться. О реформах, однако, собор не говорил. Его деятельность ограничилась тем, что вместо обоих низложенных пап был избран новый папа Александр V, давший до своего избрания клятву не распускать Пизанского собора и предоставить ему возможность приступить к "реформированию церкви в ее главе и членах". Однако Александр V свою клятву сразу же после своего избрания нарушил и намеревался стать единственным главой церкви, устранив собор, который претендовал на роль ее высшего руководителя. Оба низложенных папы с ним совершенно не считались и продолжали оставаться на своих местах. Вместо двух пап католический мир имел теперь трех, из которых каждый претендовал на звание "наследника Христа на земле" с неограниченным правом распоряжаться небесными ключами, "вязать и решать" греховное человечество и быть единственным истолкователем воли божьей.

Смерть Александра V (1410) не положила конец троепапству, так как на место Александра был избран папой Иоанн XXIII (1410-1415), бывши неаполитанский пират Балтасаро Косса, сумевший получить звание "доктора обоих прав". Фактически он руководил Пизанским собором еще при Александре V, который делал все под его диктовку. Когда Иоанн XXIII вступил на папский престол, обнаружилось, что в душе его продолжал жить морской разбойник. Он воевал с неаполитанским королем, грабил и убивал мирное население и сделал свое имя столь ненавистным, что после него ни один папа больше не называл себя Иоанном.

Однако разбойнику на папском престоле не повезло в его борьбе с Неаполем. Он должен был бежать из Рима и искать убежища во Флоренции, где ему был оказан далеко не соответствующий его сану прием. Иоанн XXIII обратился тогда за помощью к германскому императору Сигизмунду, выразив согласие созвать новый собор, подчиниться его постановлениям и способствовать устранению троепапства.

Императора Сигизмунда толкало на путь реформы папства то брожение, которое охватило тогда значительную часть империи, особенно Чехию.

С момента открытия в 1237 г. знаменитых Куттенбергских серебряных рудников Чехия переживала экономический подъем. В ней сравнительно быстро стали разлагаться феодальные отношения. Развитие товарного хозяйства тяжело отражалось на ремесленниках, крестьянстве и мелком дворянстве и вызывало крайнее недовольство в широких кругах чешского народа: Это классовое недовольство, в котором сливались столь разнообразные элементы, приняло в XIV в. своеобразный национальный характер, направленный против немцев, которые были владельцами рудников и копей. Вместе с ними переселилось в Чехию много немцев, представителей высшего духовенства, которые непосредственно участвовали в приобретении и эксплуатации серебряных рудников в Куттенберге, Иглау, Дейчброде и так далее Везде и всюду разорявшееся чешское дворянство, ремесленники и крестьяне наталкивались на немцев и духовенство, в их руках сосредоточивались главные богатства страны, и они были в глазах народа виновниками его разорения. Неудивительно поэтому, что классовая вражда приобретала антинемецкий и антицерковный характер. Так как папство, в лице одновременно существовавших двух пап, поддерживало богатейших эксплуататоров духовного звания немецкого происхождения, то антицерковное настроение широких чешских кругов сливалось с антипапским движением, и Чехия резко выступала против Авиньона и Рима.

На почве этого широкого народного недовольства проповедник и профессор богословия Ян Гус (1369-1415) стал одновременно национальным чешским героем и борцом против папства, увлекавшим не только мелкое дворянство, но и ремесленников, рабочих горных округов и часть крестьянства. Иоанн XXIII, нуждаясь в деньгах, организовал в чешской столице - Праге продажу индульгенций и тем вызвал Гуса на резкое выступление против "папы, покровительствующего жадным немцам, которым он сам не уступает в жадности".

В Чехии классовые, национальные и религиозные нити сплелись в один клубок. Высылка Гуса из Праги не могла, разумеется, успокоить народное волнение, и император Сигизмунд видел в церковном соборе средство покончить с "гуситской ересью". Покончить с "ересями" ему нужно было ради "спасения общественного порядка". Помимо императора в этом были заинтересованы и другие владетельные особы. В крестьянских и ремесленных движениях и восстаниях, вспыхивавших по всей стране, все больше усиливалось возмущение "эксплуататорской церковью", которой руководят, как тогда говорили, "папы-антихристы в числе трех штук" и которую поддерживают епископы-проходимцы, назначаемые одним из этих "пап-антихристов". Низшее духовенство, эксплуатируемое "жирными кардиналами", принимало кое-где участие в народных волнениях, направленных против богачей как светского, так и духовного звания. Деморализованное папство, восстанавливая против себя даже фанатически верующих и представителей низшего духовенства, расшатывало самые основы общества, на страже которого стояла всегда церковь, обожествлявшая феодальный режим с его порядками.

Императору Сигизмунду легко было сговориться с Иоанном XXIII о необходимости положить конец той "смуте умов", которая стала опасной как для империи, так и для папства.

Предложение Сигизмунда назначить собор в немецком городе было принято Иоанном XXIII, и в декабре 1413 г. он опубликовал пригласительную буллу, в которой Констанц был указан в качестве места "всеобщего" собора, на который приглашались все прелаты, князья, владетельные особы и доктора христианства. Собор открылся 5 ноября 1414 г. Присутствовало 3 патриарха, 33 кардинала, 47 архиепископов, 145 епископов, 124 аббата, множество монахов и священников, а также князей, послов и государственных деятелей и ученых. Общее число съехавшихся обычно определяют приблизительно в 50 тыс. человек. Из трех пап присутствовал лишь Иоанн XXIII На очереди стояли три основных вопроса: защита католической веры (борьба с ересью); восстановление единства церкви (проблема папства); преобразование церкви.

Особым декретом собор объявил себя действующим "по внушению святого духа". Иоанн XXIII стремился поставить в первую очередь вопрос о борьбе с ересями. Его поддерживали сторонники церковной старины в надежде, что осуждением Гуса и его приверженцев ограничится вся деятельность собора. Однако светские владыки и их послы настаивали на немедленном избрании нового и "единого" папы, заручившись предварительно присягой Иоанна XXIII об отречении его от папского звания, если одновременно откажутся от этого звания папы Григорий XII и Бенедикт XIII. Собор высказался в духе светских властей, и торжественно был прочитан меморандум с перечнем ужасных преступлений Иоанна XXIII. Боясь, очевидно, что собор превратится в трибунал, Иоанн XXIII, информированный шпионами о настроении большинства собора, переодетый курьером, 20 марта 1415 г. бежал в Шафгаузен. Вскоре он был арестован и заключен в тюрьму, откуда в 1418 г. был выпущен за 38 тыс. флоринов. Он формально отказался от папства и был назначен кардиналом и епископом тускуланским. После его смерти "благодарная церковь" и Медичи воздвигли ему "памятник возвышенной красоты" во Флоренции.

Бегство Иоанна XXIII придало собору больше решимости, и руководящую роль на нем стали играть доктора Сорбонны. Папа был отрешен от престола. Было проведено постановление, что собор не может быть ни распущен, ни отложен, ни перенесен в другое место и что собору должен подчиняться и папа. Было решено лишить кардиналов права участия в обсуждении вопросов о единстве и реформе церкви, а также предоставить на соборе каждой нации отдельный голос, независимо от числа кардиналов. Одновременно решено было побудить оставшихся обоих пап отречься от престола и предложить кардиналам избрать нового единого главу католической церкви. Помимо кардиналов в папскую избирательную коллегию на этот раз должны были войти 30 избирателей из прелатов и ученых - членов собора, по 6 человек от каждой нации (немецкой, французской, английской, итальянской и испанской).

Между тем папа Григорий XII, хотя и считал Констанцский собор незаконным, прислал императору Сигизмунду заявление о своем добровольном отречении. Одновременно с этим Григорий XII назначил своих двух представителей присутствовать на соборе, созванном императором. Перед лицом этого собора папский уполномоченный Карл Малатеста объявил об уходе Григория XII. За свой добровольный отказ от тиары Григорий XII получил звание кардинала Опорто, легатство в Анконе и по рангу считался после папы первым лицом католической церкви. Другой папа, Бенедикт XIII, не польстился, однако, на "констанцские дары"; на низложение собором в июле 1417 г. он ответил бегством в Испанию, откуда был родом и где нашел некоторых сторонников. Он собрал вооруженный отряд, заперся в крепости Пенискола в Валенсии и продолжал считать себя единственно "законным папой", хотя вся его паства насчитывала лишь несколько сот верующих. Его "курия" состояла из четырех кардиналов, которых он клятвенно обязал избрать после его смерти преемника ему из своей среды и не признавать других пап. Умер он почти 100 лет от роду, в 1424 г.

11 ноября 1417 г. на соборе был избран новый папа, Мартин V (умер в 1431 г.). Собор постановил лишить папу доходов с вакантных церковных должностей, а также запретить ему устанавливать налоги на церковные доходы без согласия кардиналов. У папы также было отнято право пользоваться имуществом, оставшимся после смерти духовного лица, и присваивать его под предлогом, что единственным наследником духовенства является церковь, высшие интересы которой представляет исключительно папа. Собор в Констанце, во всем защищавший интересы высшего духовенства и ставший на сторону епископов против папы, запретил низложение и перемещение прелатов без согласия кардиналов и без указания курией мотивов не только низложения, но и каждого перемещения епископа с одного места на другое. Собор постановил также, чтобы новый папа Мартин V изложил свое исповедание веры и чтобы отныне папы при избрании поступали точно так же перед кардинальской коллегией. Таким образом, Констанцский собор нанес неограниченной власти папства сильный удар совместными усилиями кардинальской коллегии и светской власти. Этот удар был тем чувствительнее, чем серьезнее ущемлялись материальные интересы папства. Неудивительно, что избранный собором папа Мартин V относился враждебно к "поповскому парламентаризму" и стремился восстановить старый "поповский абсолютизм".

Добившись в какой-то мере разрешения кризиса руководства церковью, собор принялся за вторую поставленную перед ним задачу. Ему предстояло "уничтожить" всякие ереси. Прежде всего было осуждено учение Виклифа. После этого можно было перейти и к обвинению Гуса в том, что он, разделяя учение Виклифа, утверждал, что папа или священник, обретающиеся в смертном грехе, не могут совершать таинства. В свое оправдание Гус заявил, что он действительно это утверждал, но с оговоркой - "достойным образом". Однако судьи отвергали эту "смягчающую оговорку" и выставили против него еще обвинение: от суда папы Гус апеллировал к Христу. Любопытно: на обвинение в том, что церковь может существовать без папы, без видимого главы, Гус ответил ссылкой на папессу Иоанну.

6 июля 1415 г. Ян Гус был сожжен. В том же Констанце приблизительно через 10 месяцев был сожжен и Иероним Пражский, друг и единомышленник Гуса.

Вопреки декрету собора о регулярных сроках созыва соборов (через 5 лет, следующий через 7 лет, а затем через каждые 10 лет), а также невзирая на собственную клятву, Мартин V не созывал нового собора и все внимание сосредоточил на изыскании новых источников, способных компенсировать былое неограниченное "право" грабить народы Западной Европы. Он начал реставрировать распавшуюся в годы французского пленения и Великого раскола Папскую область с помощью наемных кондотьеров, превративших вскоре значительную часть Италии в театр кровавых военных действий. Мартин не имел возможности, в противоположность светским князьям, закрепить завоеванную территорию за своим потомством и создать определенную династию. Ему пришлось довольствоваться династическим суррогатом - насаждением в присоединенных и приобретенных городах и областях своих родственников. Брат Мартина V Джордано Колонна стал князем Салерно, другой брат, Лоренцо, получил графства Альбу и Челано; в руки этой семьи перешли Ардеа, Марино, Неттуно, Бассанелло, Астура, Фраскати и много других замков и земель. Это предвещало неизбежные кровавые беспорядки при избрании нового папы, при смене одной "непочтительной" династии другою. Зарево междоусобицы отныне освещает каждую новую страницу истории "итальянизированного" папства.

Становясь "национальным", итальянским, папство, однако, не забывало своего вселенского, интернационального характера. Даже "отец итальянского папства" Мартин V выпустил в 1420 г. настоящую "интернациональную" буллу, обращенную ко всем христианским народам, с требованием подавить с оружием в руках последователей Виклифа, Гуса и других еретиков. Особенно он заботился об организации похода в Чехию, которая после сожжения Констанцским собором Яна Гуса и Иеронима Пражского была вся охвачена сильнейшим негодованием против папства. Гуситы настолько окрепли, что изгнали из своей страны значительное количество католиков и немцев. Мартин V видел в гуситах врагов не только церкви, но и всех устоев гражданской жизни, отвергал мысль о компромиссе с еретиками и готов был забыть турецкую опасность - "эту интернациональную болячку", лишь бы освободить "больную" Германскую империю от страшной "чешской язвы".

"Крестовый поход в Чехию,- говорит известный историк папства Людвиг Пастор, горячий поклонник Мартина V,- стал настоящей навязчивой идеей избранника Констанцского собора. Эта идея преследовала его уже в момент избрания на папский престол". Однако, как ни велико было увлечение идеей крестового похода, Мартин V не только не хотел тратить на нее средства из огромных сумм, собранных им за 14 лет правления, но и отказывался от созыва собора, который, по мнению светских властей, легче мог бы осуществить подобный поход.

Господствующий класс Германии придавал огромное значение немедленному подавлению гуситского движения. Всем хорошо было памятно крестьянское восстание 1381 г. в Англии, в котором принимали активное участие "еретики", поставившее под угрозу господство имущих классов Англии. Тогда-то, в страхе перед крестьянской революцией, английские дворяне и купцы забыли свое былое сочувствие Виклифу, осудили его учение и подвергли жестоким преследованиям тех, кого они раньше считали чуть ли не борцами за "национальное" дело.

Но если виклифизм мог привести к усилению крестьянского восстания 1381 г., то гуситское движение, в котором так сильно были представлены крестьяне, горные рабочие и ремесленники, было чревато еще более грозными последствиями. Об этом говорило уже начало борьбы. С 1419 г. пять раз собиралась "крестоносная" армия Мартина V, и каждый раз она постыдно отступала перед гуситами. Внутри гуситского движения одержали верх наиболее энергичные, последовательные и решительные элементы, известные под именем таборитов. Табориты проповедовали войну не только против немцев и папистов, но и против богачей, землевладельцев и собственников вообще. Движение таборитов носило определенные черты крестьянско-плебейской ереси, общую характеристику которой дал Ф. Энгельс: "Хотя она и разделяла все требования бюргерской ереси относительно попов, папства и восстановления раннехристианского церковного строя, она в то же время шла неизмеримо дальше. Она требовала восстановления раннехристианского равенства в отношениях между членами религиозной общины, а также признания этого равенства в качестве нормы и для гражданских отношений. Из "равенства сынов божиих" она выводила гражданское равенство и уже тогда отчасти даже равенство имуществ. Уравнение дворянства с крестьянами, патрициев и привилегированных горожан с плебеями, отмена барщины, оброков, налогов, привилегий и уничтожение по крайней мере наиболее кричащих имущественных различий - вот те требования, которые выдвигались с большей или меньшей определенностью как необходимые выводы из учения раннего христианства". Табориты стали осуществлять на практике некоторую общность имущества. При таких обстоятельствах чешское дворянство, ранее стоявшее в рядах гуситов, протянуло руку императору Сигизмунду. Последнему удалось собрать большую крестоносную армию, двинувшуюся, с благословения духовенства с папой во главе, против таборитов. При деревне Липаны 30 мая 1434 г. произошло решительное сражение, в котором табориты были разбиты.

Часть восьмой главы книги С. Лозинского "История папства".